alesya_yasnogorceva Автор Алеся Ясногорцева (alesya_yasnogorceva)

По призванию я — публицистка и журналистка. По убеждениям — коммунистка. По образованию — историк. Контактыliya.isaeva@bk.ru https://yvision.kz/u/alesya_yasnogorceva

1

День выдался морозным, но не настолько, чтобы отменить занятия в школе. Таисия Арсеньевна Лебедева, учительница русского языка и литературы, шла на работу. Горло немного побаливало, но Таисия Арсеньевна привыкла не обращать внимания на такие вещи. Что там, взяла леденец – и вся недолга.

Сегодня у неё не зазвонил будильник, и она встала не вовремя. Всё сделала наскоро, как следует не позавтракала – только бы не опоздать. Будильник она положила в сумку – с расчётом на обратном пути отнести в мастерскую.

Боясь опоздать, Таисия Арсеньевна почти бежала. Когда она подходила к школе, почувствовала, что сильно вспотела. На урок она успела вовремя.

На уроке речь шла о романе Достоевского «Преступление и наказание». Гульсима Килитаева, лучшая ученица в классе, подняла руку. Словесница улыбнулась своей любимице.

— Таисия Арсеньевна, у меня вопрос немножко не по теме. Почему сейчас говорят, что Достоевский в советское время был запрещён? У меня «Преступление и наказание» 78 года.

— Это же 78 год, — враждебно глядя на Гульсиму, сказал Кадырхан Мынбаев. – А это было в сталинское время, и в ленинское тоже. Правда, Таисия Арсеньевна?

Кадырхан, сын чиновника из санэпидстанции и предпринимательницы, учился очень плохо, но многие учителя завышали ему оценки. Кто-то – потому, что родители мальчика были одними из спонсоров школы, кто-то – из желания угодить богатым. Многие так делали, но только не Лебедева! Поэтому Кадырхан по русскому и литературе из двоек не вылезал, а по остальным предметам двоек у него не было, но и пятерки были редкостью.

Родители Кадырхана предлагали словеснице деньги, но Таисия Арсеньевна была непреклонна. Она прямо тогда им сказала: «Больше, чем заслужил, он у меня не получит! » Ей предъявлял претензии директор, но она сделала вид, что намёков не поняла, а прямо сказать это директор не решился. А на следующей неделе обком КНПК выпустил листовку на эту тему.

— Во-первых, Кадырхан, ты очень коряво построил фразу, — сказала Таисия Арсеньевна. – Прежде чем что-либо сказать, обдумай. Во-вторых, Достоевского не запрещали никогда – ни в 20-е, ни в 30-е годы. Кто из вас читал «Республику ШКИД», ребята?

Ни один ученик не поднял руку. Таисия Арсеньевна давно уже научилась не удивляться малой начитанности своих учеников.

— Эта повесть рассказывает о школе-интернате для беспризорников, носившей название «Школа имени Достоевского». Могли у нас когда-либо назвать школу именем запрещённого писателя? Нет, конечно.

Таисия Арсеньевна увлеклась, она говорила, не замечая, что у неё першит в горле.

— Ну, а насчёт того, почему сейчас говорят, будто Достоевский был запрещён – потому что наши власти хотели запретить произведения многих советских авторов. И понадобился им миф о том, будто в СССР было ещё хуже – посмотрите, мол, кого запрещали! Самого Достоевского!

Вдруг в сумке Таисии Арсеньевны зазвенел будильник. Учительница вздрогнула и инстинктивно потянулась к сумке. Вынула будильник, остановила звонок.

Стыд за свою оплошность больно ударил по нервам. Чтобы взять себя в руки, ей потребовалось секунд 5, которые показались ей вечностью. Всё же учительница нашла в себе силы пошутить:

— Мне кажется, тут кто-то подумал, будто это прозвучал звонок об окончании урока. Спешу таких разочаровать. Просто у меня сломался будильник, и я…

Резкая боль в горле заставила Таисию Арсеньевну замолчать. Почувствовав, что лишается сил, она, собрав всю свою волю в кулак, пошла к своему столу. «Только бы не упасть, — лихорадочно думала она, — только бы не сесть мимо стула».

Из школы её увозила «Скорая».

2

Осмотрев Таисию Арсеньевну, врач поставила диагноз: травма голосовых связок, вызванная износом. Лебедевой был прописан месячный режим полного молчания. Преподавать ей запретили навсегда.

Она была готова к такому запрету – как-никак 70 лет в этом году должно исполниться. Может быть, поэтому внешне осталась спокойной. Но восприняла она этот запрет как страшный удар.

Вот уже 47 лет она преподаёт в школе русский язык и литературу. 12 лет назад она должна была уйти на пенсию, но работать продолжала. Не столько ради денег – потребности её были небольшими, и большую часть заработанных денег она тратила на всякого рода благотворительность – сколько потому, что с трудом представляла себя вне школы.

Месяц тянулся очень медленно, от горьких и тяжёлых мыслей ломило, распирало, давило голову. Кому она будет нужна? Партии? Ей она нужна была лишь постольку, поскольку имела связь со школой. Детям, внукам? Маловато будет, да и зачем она им будет нужна? Хозяйство вести? И этим жить?! Стиркой, уборкой, посудомойством, штопкой, готовкой? От одной мысли об этом у неё в глазах чернело.

В чём только ни пыталась Таисия Арсеньевна топить своё горе! И в домашней работе – освободила всех своих домочадцев от всех работ по дому. И в кулинарии – каждый день что-нибудь новое готовила, с каждым днём всё сложнее. И в рукоделии – попросила дочку купить ей бисер, и сидела, вышивала картины или плела заколки и брошки. Но ничего из этого не отвлекало Таисию Арсеньевну. Как только она принималась за какую-либо работу, её тут же начинала мучить неотгоняемая мысль: неужели я обречена жить этим?

Прошёл месяц. Таисия Арсеньевна поехала к врачу. Врач осмотрела её, и разрешила ей говорить, только недолго и негромко. Лебедева с надеждой спросила:

— А в школу мне можно будет вернуться? Хотя бы в следующем году?

— Вам же уже семьдесят лет, какая вам школа? – изумлённо воскликнула врач. – Оттуда молодые бегут.

Таисия Арсеньевна не стала говорить, как она будет тосковать по школе. Во взгляде врача ей показался как бы намёк: ты что, сумасшедшая? И это ещё при том, что можно подумать, что учительница работает только ради денег. А если врач узнает, что это не так?

Домой Таисия Арсеньевна пришла поздно, потому что заходила по пути во все магазины и в каждом что-нибудь покупала. Открыла ей дочь, Антонина.

— Ну как, мама, всё в порядке? — спросила она.

— В могиле будет всё в порядке, — ответила Таисия Арсеньевна.

— Что ты такое говоришь, мама, — возмущённо воскликнула Антонина. Я от тебя такое в первый раз слышу!

— Предельный срок жизни человека – 120 лет, — поддержал Антонину муж. – Вот доживите до таких лет, тогда и думайте об этом. А сейчас – не надо!

— В школе мне работать запретили, — сказала Таисия Арсеньевна. Спокойно она это сказала, но за этим спокойствием скрывалось зловещее отчаяние. – Без этого я не смогу жить, — ещё более спокойно, почти автоматически произнесла она.

Дочь и зять переглянулись. Обоим стало стыдно, что не сразу поняли, что на душе у самого близкого человека. Антонина, стремясь загладить вину, сказала:

— Да, мама, я тебя понимаю. Я и сама тоскую, когда мне ничего чинить не несут. А что, если ты объявление дашь? О репетиторских услугах.

Таисия Арсеньевна нежно и одновременно снисходительно посмотрела на дочь. «И на том спасибо, что главное поняла», — подумала она.

— Нет, Тоня, я не сделаю этого. Моя работа всё же отличается от твоей. Тебе всё равно, кому ты чинишь, и что. А мне не всё равно, кого я учу. Кому могут потребоваться репетиторские услуги, я знаю. Насмотрелась на таких. Ничего хорошего из них не выйдет.

Но окончательно она дочкино предложение всё-таки не отбросила. Начав думать об учениках вроде Кадырхана – из богатых семей, с детства свято верящих в свою вседозволенность, она подумала об учениках из бедных семей, которые хотят учиться более углублённо, но не могут. «Раньше такие у нас могли записаться в кружок и бесплатно его посещать, — подумала Таисия Арсеньевна. А сейчас всё за деньги. А что если…».

На следующей неделе в местной газете появилось объявление: «Углублённое изучение русского языка и литературы, Особо способным – бесплатно».

3

Вечером того дня, когда в газете было напечатано объявление, в квартире Лебедевых зазвонил телефон. Таисия Арсеньевна подняла трубку.

— Я по объявлению, — сказал мужской голос. – не могли бы вы подтянуть моего сына?

— Сколько ему лет? – спросила Таисия Арсеньевна.

— Ему 13, ходит в 7 класс, — ответил позвонивший.

— Он хорошо учится?

— Если бы он учился хорошо, я не стал бы вам звонить. С двойки на тройку перебивается. Заниматься с ним некому, мы с женой крутимся…

Таисия Арсеньевна с трудом сдержала смех. «Заниматься! » С ней с первого класса никто не занимался, с её детьми, внуками – тоже. Не было даже такого понятия – сидеть с детьми и учить с ними уроки.

— Ладно, — спокойно сказала Таисия Арсеньевна. – Пусть приходит ко мне, на первый раз – с вами. Я с ним поговорю и определю плату.

— Да знаете, мы бы хотели бы по-другому. Утром вы будете провожать его в школу. Вечером – приводить обратно, и заниматься с ним у нас.

— Об этом не может идти и речи, — решительно ответила Таисия Арсеньевна. – Как это можно – сопровождать в школу 13-летнего подростка? Мой сын в садик сам ходил.

— Так ведь сейчас это опасно! И хулиганья полно, и движение интенсивное какое…

— И что, из-за этого сидеть взаперти, а на улице появляться только в сопровождении? Что, во время войны безопасно было? А сколько подростков, даже младше вашего сына, в партизанских отрядах сражалось?

Собеседник бросил трубку. Целый час после этого разговора Таисия Арсеньевна чувствовала себя не в своей тарелке.

Как это можно – сопровождать в школу 13-тилетнего подростка? Ладно бы ещё больной был или ослабленный, но здорового – как можно? Да в 13 лет личность как раз вступает в наиболее интенсивную стадию формирования! В этом возрасте начинают складываться взгляды на жизнь! И что может вырасти из подростка, которого водили в школу, как под конвоем? Безвольный трус, превыше всего ценящий своё существование, и в лучшем случае счастливый таким вот махрово-обывательским «счастьем», которое хуже несчастья. В худшем – несчастнейшим человеком на земле, Ведь весь опыт предыдущих поколений утверждает, что главное для человека – не сама по себе жизнь, а то, во имя чего живёт человек. Кому, как не ей, об этом знать!

От дальнейших размышлений на эту тему её отвлёк другой звонок. Таисия Арсеньевна подняла трубку.

— Я по объявлению, — сказал женский голос. – У меня дочка так хочет в литературный кружок записаться! А денег у нас на необходимое не хватает.

— Хорошо, — мягко ответила Таисия Арсеньевна. – Сколько ей лет?

— Одиннадцать.

— Как и моему младшему внуку. Учится хорошо?

— Да, по гуманитарным предметам – круглая отличница, по остальным – ни одной тройки.

— Что ж, пусть сегодня приходит. Желательно – на первый раз – с вами. Я с ней поговорю и определю график. – Она назвала адрес.

4

Постепенно у Таисии Арсеньевны образовалось три мини-кружка. В первом кружке у неё занимались ученики 5, 6, 7 класса. Их было 7. С пятью из них учительница занималась бесплатно. Во втором – 6 учеников 8 и 9 классов. Здесь бесплатно занимались 3. Больше всего у неё было учеников выпускных классов – 12, 5 из которых занимались бесплатно.

Таисия Арсеньевна оборудовала под занятия одну комнату. Она раскладывала стол, смастерённый зятем, и садилась за него вместе со своими учениками. Одно занятие для младших кружков длилось один час, для старших – полтора.

Как ей было хорошо с детьми! Оболтусам, с которыми она занималась за деньги, было указано на место. А способные ученики, которые были из малоимущих семей, постоянно ощущали, что учительница больше заинтересована в них, чем в тех, и чувствовали себя на её уроках великолепно.

Однажды Таисия Арсеньевна разбирала с учениками стихотворение Н. Тихонова «Ночной разговор». Прочитать его было поручено Таугуль Ахметовой. Читала она прекрасно. Когда ученица продекламировала последние строчки:

«Я в эту смертную полночь впервые

Узнал, как жизнь хороша», – учительница с трудом удержалась от желания сказать Таугуль «Спасибо». Не похожее ли состояние недавно испытывала и она? А как теперь она счастлива, что может жить полноценно, занимаясь любимым делом.

Но, как только Таисия Арсеньевна сказала: «Молодец, Таугуль», в соседней комнате затрезвонил будильник. Учительница завела его для того, чтобы ночью встать и выпить лекарство, и забыла об этом. Это был тот самый будильник, который четыре месяца назад возвестил ей о конце. «Ну, пустозвон, — подумала Таисия Арсеньевна, — ничего у тебя на этот раз не выйдет».

Теги

Похожие материалы

  • Полуденный призрак. Глава 2

    Айнагуль с Батырханом сняли частный дом на окраине. Айнагуль тут же приобрела кур, взяла в «Камкоре» кошку, собаку… Батырхан сначала думал: «И зачем они нам? Ну, куры ладно — мясо, яйца. А кошка с собакой — это зачем? Воры? Мы дом на сигнализацию...

  • Полуденный призрак. Глава 3

    С тех пор Айнагуль не жила, а мучилась. До своего визита к ветеринару она практически не уставала. Теперь же она не могла обойтись без отдыха. Пять-шесть раз в день ей непременно надо было лечь, хотя бы на полчаса. Естественно, она многого не...

  • Полуденный призрак. Глава 4

    Этим ноябрьским вечером Айнагуль устала ещё сильнее, чем обычно. Что было тому причиной — хмурая, удручающе действующая на настроение погода, непролазная грязь на улицах, ещё хуже влияющая на самочувствие? Или открытая красивая улыбка ветеринара,...

  • Приговор врачей

    1 Недавно прошёл дождь, и раскалённый июльским солнцем асфальт посвежел. Из-под мёртвой, высохшей, колючей травы показались зелёные иголочки, напоминавшие истёртую щётку. Анатолий Вальцов, бывший сталевар, работающий дворником и...

  • Навязанное счастье - хуже несчастья

    В далёком 1990 году пришла к нам анкета от газеты «Правда». Среди прочих был там вопрос: «Что бы вы пожелали своим детям? » На работе мы в меру бурно обсуждали и анкету в целом, и этот вопрос в частности. Одни говорили, что для них самое...