Mudavkin Автор Teodor Mudavkin (Mudavkin)

А на встречу как подобраны
Идут хмурые недобрые
Идут хмурые недобрые
Страшно руку им подать… Контакты

в предыдущей серии

Мади замолк, глядя на гостя подернутыми старческой пеленой глазами, желтизна которых могла сравниться с желтизной газет, захламлявших журнальный стол.
— Не знаю, получится ли у вас хорошая книга из моей истории, — он с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла, обессилев от долгого рассказа.
— На то я и писатель, — ответил молодой человек, разминая затёкшую шею.
— Многие приходили сюда, сидели на вашем месте, выслушивали меня и уходили, так ничего путного и не создав.
– Я доведу дело до конца, не сомневайтесь. Однако, есть некоторые моменты, которые я бы хотел уточнить, — осторожно положив блокнот на столик, сказал писатель.
— Спрашивайте, времени у меня теперь много. Я дома и ещё два года мне не придётся жить по графику психушки.
— Что случилось с женой старика? Её арестовали?
— Вы о женщине со связями? После допроса её отпустили. Ничего о делах деда она не знала. Да она даже об интрижке старика с Индирой не догадывалась, пока следователи ей всё в подробностях не рассказали. Дед отмывал свои деньги, проворачивая операции с недвижимостью через Индиру и Эдика, осыпал свою жёнушку дорогими подарками, открыл ей дело, а откуда у деревенского участкового столько денег её нисколько не интересовало. Обычная провинциальная дурнушка. Что касается Индиры… Её так и не нашли.
— Вы говорили о дорогих вещичках у жителей Новоридмино…
— Старик был щедр, раздавая имущество Эйтана своим девкам.
— Женские вещи?
— Купленные на деньги Эйтана.
— Записи Эйтана в его ноутбуке – их удалось получить полицейским? Насколько они соответствовали тому, что помнили вы?
— Я разве не сказал, что дед сжёг Мондео, и всё, что было в нём?
— Вы хотите сказать, что внедрение Эдика не принесло никакой пользы?
— Ну почему же? — Мади прошёлся платком по своему морщинистому лицу и лишь затем продолжил: — Он успел отправить пару писем почтой за день до своего исчезновения. Вернее, их отправил я. Ведь это моя работа, если вы помните. Два или три запечатанных конверта, когда я еще не знал, что он полицейский. Адреса получателей указывались разные, но все они находились в столице.
— Что было в тех письмах?
— Информация. Для того он и приехал, чтобы собирать информацию. Он напечатал всё, что впоследствии использовалось судом как доказательство вины всех тех, кто был замешан.
— Вы вскрывали письма?
— Нет-нет, — замялся Мади, — я видел их уже во время следствия.
— Можно ещё несколько вопросов, чтобы основные эпизоды будущей книги сошлись как нужно? Сколько времени вы приходили в себя и бродяжничали после того, как вас едва не убили вместе с Эйтаном в мастерской?
— Думаю, я прошатался там пару месяцев. Отходил от дерьма, которое видел и от дерьма, которым меня накачали дед с Индирой, беспробудно пьянствовал.
— А потом вдруг, ни с того ни с сего вы вернулись домой и стали искать Эдика? Это так странно. Должен был быть какой-то толчок. Я понимаю, что это жизнь и в ней возможно всё, но читатель просто не поверит такому повороту.
— Этот переходный момент я так и не смог вспомнить, даже спустя столько времени. Я просто обнаружил себя с ножницами в руках у зеркала в гостинице Хордина, где Эдик также вёл своё расследование.
— Тот самый городок, где вы впервые выдали себя за полицейского?
Мади печально кивнул, словно ему было больно признавать, что его расследование – фикция.
— А машина? Если верить следствию, дом, который арендовал Эйтан, люди деда перевернули с ног на голову и вынесли из него всё. А потом подожгли. Как так вышло, что они не тронули автомобиль?
— Мондео был проблемным. Я, кажется, уже говорил, что Эдик ставил его на ремонт. Видимо, оттуда я его и забрал. Но и этот эпизод полностью стерт из моей памяти. Знаю, что после этого он ломался еще дважды.
— Слишком много пробелов, которые нужно будет заполнить творческим вымыслом, — улыбнулся писатель. – К тому же, что-то тут не вяжется.
— Столько времени прошло, — оправдывающимся тоном выдохнул Мади. — После лечения в психушке я могу не всё помнить в точности так, как оно было. Но, я постараюсь.
— Видеозапись с заправки. Вы сказали, что на ней был запечатлён Эйтан, который за неделю до вашего появления, заправлял свой автомобиль и был пьян. Но, как это могло произойти за неделю до вашего приезда, если его расчленили еще пару месяцев назад?
— Разве я сказал, что запись была недельной давности? Наверное, я что-то напутал. Память у меня ни к черту, — на лице возникла вымученная улыбка.
— Именно так вы и сказали. И не только сейчас, но и при допросе в 2019-ом. И ещё…
— Да?
— Все ключевые моменты вашей истории упираются в людей, которые либо мертвы, либо пропали без вести. К примеру, никто кроме Индиры не мог подтвердить тот факт, что вы слонялись по городу, обезумев после смерти Эдика. Пара человек дали какие-то расплывчатые показания о том, что дескать «да, вроде был в нашем городе бомж или даже два. А может и нет, кому какое дело до бродяг». Всё, что смогли сказать жители города – Маке, Дос, жена деда и другие – несущественно. В нескольких словах это звучит так: «приезжал какой-то мент и искал какого-то Эдика».
Мади провел языком по пересохшим губам, словно намеревался что-то сказать, но так ничего и не произнёс.
— А еще, когда я собирал материалы для книги, я вышел на человека, который сообщил мне весьма интересные вещи.
— Да? Какие же? — Мади заерзал в кресле, то опоясывая, то вновь распоясывая старый халат.
— Он рассказал мне о тех же событиях, что и вы. Вот только общего между двумя рассказами совсем мало. Я, честно сказать, в замешательстве после нашей с ним беседы. Он сказал, что дед с голым торсом, которого признали главным виновным в этом деле, в действительности был честным полицейским. Самым честным в той части страны, где всё это произошло. Ну, может, он вдобавок был ленивым, но зато проницательным и опытным. А с ваших уст он не только плохой полицейский, но еще и маньяк, разделывающий людей как свиней.
— Сейчас-то чего о ком не скажешь, — дрожащей рукой Мади пригубил воды из стакана. — О мертвых, как говорится, либо хорошо, либо ничего, кроме правды. Ваш источник придерживается первой части этой поговорки, а я второй.
— Ещё этот источник сказал, что даже будучи лентяем, дед не мог сложа руки наблюдать, как в его родной город проникают наркота, преступность, и другие блага «цивилизованного» мира. Днём он лечил свою аллергию, принимая солнечные ванны, а по ночам следил за людьми, которых подозревал в грязных делах, рисовал схемы, писал теории, вносил и вычеркивал из списков имена. Взгляните-ка, — писатель достал из портфеля потрепанную тетрадь, — сюда он записывал всё.
— Могу я посмотреть? – Мади протянул дряблую руку, но желаемого не получил.
— Вот, послушайте, — парень пролистал несколько страниц и стал читать: — Участковый Хордина – в доле, крышует. Владелец фермерского хозяйства в Хордино – Жасик. Барыга, грузчик, толкает дурь среди местного населения. Как вам, а? Продолжать?
— Я бы хотел взглянуть сам.
— У вас же глаза шипят, позвольте мне прочесть вам. О, Досбол тоже тут. Под знаком вопроса. Еще несколько имён. Например, Фокин Дальнобойщик – главный курьер дерьма. Это не я придумал, тут так и написано – главный курьер дерьма. Знаете, что странно? Почти все, кто тут упомянут, не могли дать показания или как-то оправдать себя, потому что на момент проведения расследования уже были в могиле.
— Откуда это у вас?
— Богом забытое захолустье вдали от любопытных глаз – не идеальное ли место для изготовления, складирования и распространения дури? Только тот, кто этим занимался, не учёл, что есть еще люди, которым не всё равно. Дед много чего узнал. Потом он вышел на Эдика. Вот какую заметку оставил он о нём: «Эдик Леви. Сосед почтальона из Ювиженска. Переехал из столицы, появился внезапно, цели не ясны. Слишком старается снюхаться с подозреваемыми. Возможно, работает под прикрытием. Выяснить, объединиться, помочь». А вот что через несколько страниц о нем же: «Эйтан Левентуль. Пропал».
— Конечно, он же и расчленил его. Двуличный засранец.
— Тут ещё интересней. Цитирую: «Убиты участковый Хордина и барыга Жасик. Заметает следы. Обо мне узнал или о Левентуле? Арестованный почтальон неожиданно объявился в Новоридмино. В шкуре, оперативки нет. Ищет Эйтана, зовёт Эдиком. Хочет понять, что мне известно. Пробивает. Не выдал». Заметили, да — «не выдал». Запись с пометкой «Э»: «дал свой автомобиль. Даст Бог, доедет к утру». Дальше: «На выезде из города убит курьер дерьма. Вызвал почтальона на место преступления. Брешет». И самое классное тут, — парень пролистал несколько страниц: — Держитесь, дедуля, а то упадёте: «Мади — голова. Сомнении не осталось. Отправляюсь паковать». Это последняя запись.
— Тетрадь эта — чушь собачья. Фанфик какого-то придурка.
— Разве? А может чушь всё, что несколько часов мне рассказывали вы? Придали своим показаниям 2019 года литературный окрас, разбавили парочкой художественных приемов и щепоткой вымысла, да сами же себя и запутали. Торговля наркотиками – выгодное дело, не так ли? Послушайте версию, которая не так литературно изыскана, как ваша. Всё шло замечательно – местная полиция крышует, схема давно налажена, спрос аж из самой столицы. Остается лишь координировать действия сообщников и подсчитывать прибыль. Кому придет в голову подозревать в этом скромного почтальона, который сам нигде не светится? Да даже настоящие письма никогда не разносит, посылает своего помощника. А сам сидит в своём почтовом отделении, присваивая невостребованные посылки. Вы бы и сейчас занимались и воровством посылок, и наркоторговлей, если бы не Эйтан и не дед. То, что Эйтан распивал пиво с вами, будучи вашим соседом – чистая правда. Но не для того, чтобы признаться в своей миссии, а для того, чтобы вас расколоть. Он втирался в доверие. И у него получилось внедриться. А вы подумали: Какая удача – простачок, которого можно заставить заниматься всякой грязной работой, а он и вопросов не задаст. Отсюда и все эти манипуляции с недвижимостью для отмывания денег, которые вы через него проворачивали, пьяные разговоры на заднем дворе. Было уже слишком поздно юлить, когда вы узнали, что Эдик никакой не Эдик, а офицер полиции Левентуль. Накачали его наркотиками, но убить не успели. Не знаю, из-за чего произошла заминка, да только Эйтан сбежал. Наверное, вы половину ночи перечитывали его письма, а другую половину перепечатывали их, пытаясь обелить себя и перевести все стрелки на людей, которых он в них упоминал. Вы обыскали дом, уничтожили всё, что в нём нашли. Все его, еще не отправленные письма с закодированной информацией вы вскрыли, и ни одно из них так никуда и не отправили. Но, рисковать вы не могли. Вы уже подгорали – слишком много знал Эйтан. Кто-то шепнул вам, что он замечен в Хордине. Тогда вы и начали сворачивать удочки, спешно продумывая пути к отступлению. Наспех слепили легенду и попытались обеспечить её достоверность, для чего вклеили своё фото в ксиву Эйтана, взяли его Форд, и отправились в Хордин, где вас в лицо, кроме пары ваших сообщников, никто не знал. Вы преследовали несколько целей — найти Эйтана, расправиться со всеми, кто мог вас сдать, замести оставленные вашей деятельностью следы, вытащить еще не вернувшуюся вам кассу и обеспечить себе алиби, которое в будущем спасет вас от тюрьмы. После убийства участкового и еще двоих парней в Хордине, вас повязали. Тут же вы прикинулись идиотом, но вам не поверили. Сообщник – тот самый курьер дерьма, устроил ДТП, когда вас перевозили в изолятор, и помог вам бежать. Он же и сказал вам, что видел Эйтана в Новоридмино. Ни один из троих полицейских не выжил, потому что вы их и добили. В Новоридмино вы тоже начали играть в полицейского, разыскивающего Эдика. Прощупывали жителей, хотели узнать, как много им известно, а заодно обеспечили себе страховку, чтобы, в случае чего, вашу историю подтвердили простые жители города. И вы нашли-таки Эйтана на заправке, когда на машине деда он пытался покинуть город. На пару с дальнобойщиком вы убили его, закопав там же, а затем изъяли все записи с камер у полоумного Коли. Уничтожить не успели лишь одну запись, и потому пришлось включить её в свою легенду, да плохо вышло. Потом вы избавились от курьера дерьма. Подбросили пару вещиц туда, пару сюда. Оставались в городе, заметая следы, приставая к людям с расспросами об Эдике, чтобы узнать, не известно ли им больше, чем нужно.Но дед подобрался слишком близко и тогда вы просто расправились с ним и Индирой — ключевой фигурой вашей легенды, показания которой могли всё испортить. Остальное в вашей истории – ложь, разбавленная незначительными деталями из действительности. Вы бы и о договоре Эйтана не упомянули, если бы не пьяница из «Голубой устрицы», который пересказал полиции вашу ссору с Индирой, где она обвиняла вас в том, что вы стащили договор. Хм, зачем же он вам? Хотели деду подложить, чтобы уже ни у кого не оставалось сомнении, да не успели?
— Кто рассказал вам этот бред?
— Человек, честь семьи которого вы запятнали своей ложью. И ведь никто даже не стал разбираться.
— Что за человек?
— Человек, помогавший деду составлять эту тетрадь и следить за людьми. Дед перестал кому-либо доверять, и потому его главным помощником был его малолетний сын.
— Да он просто больной фантазер, как и его отец. И книга ваша выйдет дерьмовая, если изложите его версию.
— Он не фантазер.
— Знаете, я передумал — не будет никакой книги.
— Ты так и не понял, что дело не в книге?
— А в чем же? Мне скоро 70, он в тюрьму меня засадить хочет?
— Нет. Тюрьма — это слишком просто. Иначе эта тетрадь оказалась бы у полицейских еще тогда. К настоящему времени ты бы уже сгнил за решеткой.
— Так чего он хочет теперь?
— Того же, что и я. Потому что я и есть он. Мой отец, или дед, как ты его называешь, всю жизнь служил закону и людям, а ты, своей ложью, пустил под откос всё. Запятнал честь нашей семьи. Выставил его продажным полицейским, изменщиком, наркоторговцем. Нам пришлось покинуть город, потому что жители сделали нашу жизнь невыносимой после этого. Меня и слушать никто не хотел. Хваленые менты из столицы даже разбираться не стали — закрыли наспех дело, чтобы не раскрывать детали проваленной операции Эйтана.
— Чего тебе нужно спустя столько лет?
— Блюдо достаточно остыло. Пора уже тебе ответить за свои поступки, лживый ты ублюдок.
Парень раскрыл большую спортивную сумку, которую таскал с собой на каждое интервью и в которой, как считал Мади, находилась видеоаппаратура.
Коттеджный городок в тихом пригороде пронзил оглушительный крик. Но на этот раз он доносился не из прошлого. То был крик настоящего.

Теги

Похожие материалы

  • Игра на бумаге (часть 16-17)

    бла-бла-бла 15 Я ворочался в кровати, пытаясь найти удобную позу, не препятствующую свободному потоку мыслей, воспоминании или снов – уже и не знаю, как это правильно назвать. Никогда я не жил по соседству с Эдиком. Он был моим начальником, но...

  • (Ф-12) Игра на бумаге

    Ф-11 тут История повторилась, ибо время циклично. Знакомые запахи, привычный скрип дверных петель, тот же пустой зал. И опять никто меня не встретил. Но не цикличен я, и потому не стал садиться. Вместо этого, я обошел все столы, дотронулся до...

  • Игра на бумаге (часть 15)

    тут 14 часть не обращайте внимания на названия городов — у меня не было времени их выдумывать «Под прикрытием» — шептал я, лежа в номере мотеля. Я смотрел в грязный потолок с маленькими пятнами от пришибленных насекомых и даже не шевелился....

  • Игра на бумаге (часть 18)

    16-17 в прошлый раз разместил две части, оказывается Всплывший перед глазами эпизод с бобиком настолько потряс, что меня едва не стошнило от собственного цинизма. Убрав Мондео с трассы, я вышел подышать. Всё смешалось в голове. Пусть...

  • Игра на бумаге (часть 19)

    18 Наверное, я потерял сознание. Потому что старик растворился, и я увидел себя в зеркале. Без бороды и усов я выглядел куда лучше. Волосы пришлось убрать под машинку, которую мне одолжил владелец гостиницы, ведь я даже не знал, где в...