alesya_yasnogorceva Автор Алеся Ясногорцева (alesya_yasnogorceva)

По призванию я — публицистка и журналистка. По убеждениям — коммунистка. По образованию — историк. Контактыliya.isaeva@bk.ru https://yvision.kz/u/alesya_yasnogorceva

ПЕСНИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ
Во дворе, за высоким забором с надписью, предупреждающей о том, что дом на сигнализации, остервенело залаял алабай. Лай был знаком Любаве, она знала, как эти хозяева воспитали свою собаку. «Надо же, — подумала она, нажимая на кнопку звонка, — он и на знакомых лает»
Домработница открыла калитку, и Любава вошла. Собака замолчала, но по глазам её было видно, что она ожидает сигнала от домработницы, чтобы накинуться на Любаву и растерзать её.
Домработница провела Любаву на второй этаж и подвела к двери Дашиной комнаты. За дверью раздавались стенобитные звуки. Любава постучала.
— Заходите, открыто, — послышался из-за двери тоненький голосок.
Любава вошла. На плоскоэкранном телевизоре, вмонтированном в стенную нишу, прыгало, извиваясь, как червяк, человекообразное существо. Оно изрыгало из себя «песню», состоящую из двух-трёх постоянно повторяемых пошлых фраз.
— Выключай телевизор, — сказала Любава, поставив сумку на стол, и вынимая из неё приготовленные пособия, — и садись за стол.
Даша замешкалась в поисках пульта. Вызвав домработницу, и приказав ей искать пульт, Даша откинулась на спинку дивана. Тут у Любавы зазвонил сотовый. «Алик» — высветилось на экране. Любава, тщетно пытаясь придать себе деловой тон, сказала:
— Алик, я сейчас на урок пришла, позвоню потом, как закончу. Ты на меня не обижаешься?
— Нет, конечно, у меня самого такое часто бывает. Слушай, Любава, что это у вас там за гадость звучит? Фу!
— Ой, и не говори, Алик. Баранов, может быть, и уступает твоему любимому Якушкину, но по сравнению с этими шоу-бизонами даже он – прекрасный певец!
— Ну, с этим никто и не спорит.
Любава отключила телефон. Домработница нашла пульт в куче конфетных фантиков, яблочных огрызков и упаковок от чипсов. Даша выключила телевизор и лениво направилась к столу. Любава уже раскладывала приготовленные пособия.
Любава стала объяснять, как решать системы уравнений. Даша её слушала, страдальчески наморщив лоб. Вдруг она сказала:
— Слушаю вас, а в голове музыка звучит.
— Вот, значит, не надо слушать такую музыку.
— А я люблю такую – категорично сказала Даша.
— Она же тебе мешает учиться.
— А мне по фиг. Слушайте, а что это вы со своим – Даша неприлично выразилась – тут говорили о Баранове и Якушкине каких-то? Кто это такие?
— Да есть такие певцы, — ответила Любава. – К сожалению, знают о них немногие.
— А мне принесёте послушать? – загорелись глаза у Даши.
— Они поют песни для взрослых. Ты…
— А я только такие и слушаю! В Интернете только такие выбираю, какие до восемнадцати лет слушать нельзя, по телеку тоже.
— Но это… — Любава хотела сказать «о политике», но Даша её перебила:
— Никаких «но»! Я хочу послушать эти песни!
Любаве пришлось согласиться. Что такое Дашино «хочу», она уже имела несчастье узнать в прошлом году. Музыка в голове Даши уже не звучала. Урок прошёл спокойнее, чем всегда.
«Какую бы песню взять? – думала Любава. – Ну у Якушкина есть песня «Наши» — там герой вспоминает детство. А у Баранова?»
Любава слушала Баранова – песню за песней, и не могла решить, что взять для Даши. Решила посоветоваться с Аликом.
— Алик, не рассердишься, что беспокою по пустякам?
— Раз ты спрашиваешь, значит для тебя это не пустяк.
— Ты помнишь, как ты мне позвонил, когда я была на уроке?
— Помню, конечно. Ты что, все уроки под эту гадость проводишь?
— Нет, до этого ещё не дошло. Просто она пульт тогда потеряла, и когда ты позвонил, она искала его.
— А тебя она, надеюсь, не заставила искать?
— Да нет, она домработницу позвала. Так вот, Алик, если ты помнишь, я тогда в разговоре с тобой упомянула Баранова и Якушкина. Даша спросила, кто это такие. Я и ответила, что это малоизвестные певцы. Она изъявила желание послушать их – как же, она будет иметь возможность хвастаться, что знает певцов, которых не знают другие! А я повела себя глупо – сказала, что это песни для взрослых, чем ещё подлила масла в огонь. Теперь думаю, что бы взять для неё? Якушкина-то я уже решила, что ей предложить – «Наши», а вот Баранова… Я даже пожалела, что не Харчикова упомянула – у того хоть «Девочка Алина» есть.
— Возьми «Проверки на дорогах».
— Попробую, — с благодарностью отозвалась Любава.
Любава положила трубку, с благодарностью думая, какой всё-таки хороший парень этот Алик! Хоть и ворчун, и вспыльчив не в меру.
Когда Любава пришла на следующий урок, Даша с нетерпением спросила:
— Ну что, принесли?
— Да, — ответила Любава. – После урока включу. Но, предупреждаю: ты там многого не поймёшь.
— Да всё я пойму, всё! Я ведь про секс всё знаю!
После урока Любава достала свой сотовый и включила записанную на нём песню «Наши». Даша послушала её и с недоумением посмотрела на Любаву. «Да, — подумала Любава, — ожидала-то ты совсем другое».
Началась песня «Проверки на дорогах». Даша послушала её и расплакалась.
— Зачем? – сквозь слёзы говорила Даша, — зачем они их убили? Из зависти, потому что у них есть то, чего у них нет!
Любава вспомнила, как читала «Дети подземелья». Как она плакала тогда! И как ей захотелось после прочтения этой повести стать лучше, чище, добрее! Промелькнула надежда: а может быть, и у Даши будет так?
— Даша, это Баранов придумал, такого на самом деле не было, — успокаивающим тоном сказала Любава. – Это фантазия поэта. А ты вот читала «Дети подземелья»?
— Читала, мы это в прошлом году проходили, — ответила Даша. – скучная такая книга.
— А плакала при этом?
— А что там плакать? Что там какая-то девочка с бомжами жила и умерла?
«Да, — подумала Любава, — сытый голодного не разумеет». Второй её мыслью было: «Человек любит себя и себе подобных. Жалеет тоже». Но на этих мыслях Любава не остановилась.
Ладно она, Любава – она всю сознательную жизнь прожила при капитализме, у неё мог быть страх оказаться в бомжах. Да и опыт жалости к соседке, пришедшей с сетованием, что ей нечем кормить детей, у Любавы был.
Но её отец читал «Дети подземелья» в 76 году! Тогда о том, что страна может пойти по капиталистическому пути, думали разве что чиновники-перерожденцы, накапливавшие капитал (вроде Дашиного дедушки) и воры и фарцовщики (вроде Дашиного второго дедушки). А между тем, отец Любавы тоже не мог без слёз читать эту книгу!
Как же глубоко запала в души таких, как Даша, эта гадкая, порочная мысль о некоей «естественности» социального расслоения! Для неё естественно, что люди становятся бомжами, что бедные умирают потому, что нет денег на дорогостоящие лекарства… И то для неё естественно, что богатые – это святое, на которое никто руку не смеет поднять!
И ничего из них, с такими установками, хорошего никогда не вырастет. Любаве стало стыдно за свою наивную надежду, что жалость может облагородить Дашу. «Хорошо ещё, что я ей математику преподаю, — подумала Любава, уходя. – А если бы я ей историю преподавала или литературу – увольняться бы пришлось».

Теги

Похожие материалы

  • Неожиданный вопрос

    Давно не виделись. Читатель, здравствуй. Не удивляйся, что на этот раз О некотором царстве-государстве, Скрыв место действия, начну рассказ. И время действия я тоже скрою, Но ты поймёшь, что это наши дни. Я изменяю...

  • Навязанное счастье - хуже несчастья

    В далёком 1990 году пришла к нам анкета от газеты «Правда». Среди прочих был там вопрос: «Что бы вы пожелали своим детям? » На работе мы в меру бурно обсуждали и анкету в целом, и этот вопрос в частности. Одни говорили, что для них самое...

  • Кузнечик

    За скамейкой внезапно застрекотал кузнечик. Нелле показалось, что поёт он грустно, она быстро одёрнула себя, подумав: «Это всегда так – человек и в обществе-то, в других людях видит своё настроение, что уж говорить о природе. В её звуках мы слышим...

  • Нехорошие запахи

    В магазине канцтоваров покупателей не было. Продавщица дремала за прилавком, опустив голову на скрещённые руки. В глубине магазина виднелся неподвижный женский профиль. Любава вошла в магазин, чтобы купить ручку. Свою она забыла дома, в...

  • Предложение

    Небольшой июньский дождик прошёл совсем недавно, но асфальт успел высохнуть. Только в углублениях оставалась ещё вода, окаймлённая причудливыми пылевыми разводами. А деревья задумчиво шелестели посвежевшими листьями на слабом, влажноватом ветерке....