Mudavkin Автор Teodor Mudavkin (Mudavkin)

А навстречу как побитые,
Идут хилые да хитрые,
Идут хилые да хитрые,
Строят рожи зеркалам. Контакты

К ужину он будет в порядке. Что бы ни произошло, к столу, за которым соберутся близкие, он подойдёт чистым, спокойным и опрятным. Одет он будет, как всегда, с иголочки. Иначе как же? Вскоре ему не понадобятся ни дорогой костюм, ни расческа, ни отчеты бухгалтера о финансовом состоянии «A-construction». Очень скоро ему вообще ничего не будет нужно.
Дулат в очередной раз справился с кашлем, вызвавшим рвотные позывы, и сплюнул в раковину. Сколько воды уже утекло, а алые завихрения всё продолжали кружиться у самого слива, никак не исчезая в нём. Поток вырывающейся под напором воды, словно нарочно хотел оставить на стенках умывальника вечное напоминание о минувшей и грядущей трагедии. Никогда раньше Дулат не видел столько крови, оттого считая, что не выдержал бы подобного зрелища, но всё оказалось не таким уж и страшным. Он сунул голову под струю и едва не взвыл – показалось, что ледяной кол пронзил затылок. Уж лучше бы так оно и было. Ведь он лишился всего. Не в одночасье, но капля за каплей, день за днем, один тяжелый вздох за другим. Благополучие, финансовый успех, счастливая, на взгляд сторонних наблюдателей, семейная жизнь, да даже стены особняка – всё держалось лишь на хлипкой вере в их подлинное существование. Никто не знал правды и знать не хотел. А нужно было лишь копнуть чуточку глубже, чтобы столкнуться с пугающей пустотой. Всё сгнило изнутри, и произошло это не вчера. Остальное было иллюзией. Теперь же не стало и её.
Однако, к приходу гостей все будет порядке. Как был в порядке и Дулат, спустившийся в гостиную в седьмом часу вечера.
— Давно мы не собирались вместе, — обратился он к сидящим за столом, но глядя не на них, а рассматривая выставленные на домашнем баре напитки. Дорогой виски, элитные вина, приобретенные на аукционе, и к которым никто не прикасался – они служили лишь доказательством возможностей проживающих здесь людей.
Выбор пал на Шеваль Блан, которым Дулат и наполнил свой бокал.
– Сегодня я позволю себе немного вольности. Когда, если не сейчас?
Сделав глоток, он осторожно опустился на стул во главе стола – его извечное место как за семейной трапезой, так и на совещаниях, и на званых вечерах, и при проведении благотворительных мероприятии, и в сотнях других мест, где он быть не хотел, но, в силу своего статуса, а может из-за своей неспособности говорить «нет», был обязан присутствовать мучительные 20 лет, изо дня в день, из года в год, из одного общества лицемеров в другое.
— Надеюсь, хоть сегодня вы меня выслушаете.
Будь этот день обычным, то совладать с собравшейся пятеркой стало бы делом непосильным, но день был особенным и это, казалось, понимали все, терпеливо выжидая. Дулат зачем-то кивнул. Затем еще и еще, и продолжал кивать, будто снова и снова пробуждался от микросна, пока, наконец, не решился продолжить свою речь:
— Да уж. Я столько лет пытался вставить хоть слово в вашу бесконечную болтовню, ссоры и споры, вечные склоки, что теперь, когда вы все молчите, я даже не знаю, что сказать, — он выдавил из себя улыбку, но она лишь добавила трагичности его словам. – То есть, я-то знаю, но вот с чего начать – вопрос сложный. Я просто попытаюсь быть честным.
Он провел языком по тонким, почти невидным губам, вобрал их внутрь, а затем резко разжал, издав, при этом, неприличный звук.
— Пвах! – Дулат засмеялся, глядя на женщину, потратившую большую часть своей жизни на то, чтобы казаться моложе своих лет. В шестнадцать она хотела казаться девочкой, едва вступивший в пубертатный период, в тридцать вела себя как школьница, а в сорок два притворялась, будто только вчера окончила университет. В ход шла хирургия, косметика, глубокие декольте и облегающая одежда, подсмотренные и скопированные у современной молодежи манеры и, конечно же, хорошо отрепетированный у зеркала взгляд невинной овечки.
– Прости, Айнурочка. Я знаю, как тебя злит, когда я дурачусь. И знаю, что ты сделаешь — набросишься на меня за то, что я «пержу ртом» — так ты это называешь? Скажешь, что я выгляжу идиотом, когда позволяю своему внутреннему ребенку повелевать мной. А это всего лишь звук, Айнурочка, и ничего более. Пвах! Всего лишь звук, как если бы я хлопнул в ладоши, — и он не поленился тут же сделать это. – Разве где-то сказано, что нельзя хлопать в ладоши в кругу близких, или пердеть ртом, сидя за ужином в собственном доме, построенном кровью своей и потом?
Криво улыбаясь, Дулат помотал головой. Все знали, что ему давно нужно было дать выговориться, даже если бы он нёс полный бред, наподобие того, что нёс теперь. Знали всегда, но позволили лишь сегодня, потому что день был необычным, хоть за окнами и не происходило ничего такого, чего не происходило бы в последние десять лет — с тех пор, как чета Карамановых перебралась в дом своей мечты с одиннадцатью комнатами и четырьмя уборными. То же Солнце на небе, та же лужайка, тот же седой, полуглухой садовник — настолько старый, что дальше стареть уже было некуда. Словно не найдя себе другого применения в бесконечной жизни, он изо дня в день приводил в порядок территорию в тридцать соток и ничего больше от жизни не ждал.
— Нигде ничего не сказано. — Дулат прополоскал рот вином, после чего с трудом проглотил его. – И об этом тоже. Мне всегда хотелось выкинуть что-нибудь такое в светском обществе. Ведь нет никаких правил и никогда их не было. Было лишь ваше желание управлять всеми и всем, повелевать, контролировать. Тебе, дорогая, никогда не нравился мой смех и потому я приходил домой печальным. Тебе не нравился мой голос, и потому я шептал. Ты ненавидела мой высокий рост, сутулую спину, узкие плечи, странную походку, и потому я пресмыкался. Я знаю, как тебя раздражали мои шутки, а я, знаешь ли, очень любил шутить, и шутки мои были не так плохи, но мне все чаще приходилось молчать. Шутить молча, про себя, чтобы не дай Бог не показаться шутом или самодовольным дураком. Я недавно понял, Айнурочка, что ты, когда смотрела на меня, вот, бьюсь об заклад, меня не видела. Интересно, замени меня на транспортерную ленту, на которой раз в месяц тебе бы подъезжал чемодан денег, ты бы заметила подмену? – Дулат захохотал, но смешно оказалось лишь ему одному. – Умей банкомат плясать под твою дудочку и строить бизнес, ты бы с легкостью могла выйти за него замуж, правда? Правда? Будь я неудачником, разве мы были бы здесь? Ну вот, молчишь…
Дулат откинулся на спинку стула.
— Что же ты молчишь? Скажи, в очередной раз, какое же ничтожество твой жалкий муженёк. Закрой мне рот, выплесни свою неудовлетворенность собственной жизнью на меня. Расскажи всем, что я маньяк. Сексуально озабоченный маньяк, больной на всю голову тип. Расскажи о том, кому ты отказала, чтобы связать свою жизнь со мной, валяй. Пусть все знают, как я, такой ублюдок, испоганил твою жизнь тем, что дышал, моргал, смотрел, крутился рядом. Хотя, все и без того всё знают, потому что твой крик слышал даже глухой садовник. Он знал обо мне всё. Всё самое гадкое.
Дулат поочередно оглядел всех сидящих за столом и остановил взгляд на мужчине, будто только что сошедшем со страниц гламурного журнала, прямиком из статьи «Акула бизнеса и альфа самец XXI века».
— Марат? А ты-то чего такой хмурной? Грустишь, что нам придется распрощаться? Да уж. Мой единственный друг на всю жизнь. Ну у тебя-то друзей всегда была много, а у меня был только ты. Ты знал об этом? Конечно, знал. Знал, что никуда я не денусь. Что бы ты ни сделал, я закрою на это глаза и рано или поздно прибегу к тебе, чтобы отпраздновать воссоединение закадычных друзей. Для тебя это стало бы очередной попойкой очередным дармовым пойлом от богатенького приятеля. Ты мог продать меня врагу, а лет через десять, выбравшись из плена, я бы снова пришел к тебе с глупой улыбкой, чтобы дружить дальше. О, что там, я бы нашел тысячу причин, оправдывающих тебя и десять тысяч доводов в пользу того, что виноват был я сам. А теперь я скажу тебе вот что: пошел ты к черту, хитрый пёс! – Дулат выставил средний палец и ткнул им чуть не в лицо своего друга.
Марат не стал отрицать, не стал злиться. Так и сидел, уставившись в свою тарелку, будто соглашаясь с каждым словом друга. Лишь его обычно красные щеки показались Дулату чересчур бледными. Наверное, краснощекие бледнеют от стыда. Дулату в этот день всё сходило с рук, и он не желал упускать такой шанс.
— Я тонул во враждебном мире людей, презирающих меня за то, что я – это я. Ты был спасительным кругом, который я боялся отпустить. Теперь, когда моя ванная наверху полна крови, самое время помахать друг-другу ручкой. Я вас всех ненавижу. Так же, как вы ненавидите меня. Взаимные искренние чувства, без всякого притворства – что может быть лучше? Так долго я пытался стать тем, кем вы хотели, чтобы я стал, что уже и забыл, какой я — настоящий.
Достав из нагрудного кармана пачку сигарет, Дулат неспешно закурил.
— Что? – он посмотрел на свою жену, — хочешь сказать, что подаю плохой пример детям? Не переживай, чему бы я их не учил, это будет не хуже того, что они уже знают и умеют. Сигаретный дым им не противен, он им хорошо знаком и не только по запаху. Курнуть сигарету для твоего сына это как съесть конфету, потому что он уже давно перешел на травку. Посмотри на его волосы – девка он или мужик? А твоя дочь ночами хлещет пиво в машинах каких-то богатеньких стариков. Ей что, денег мало? Они же с пеленок ни в чем не нуждались! Теперь они даже не разговаривают со мной, даже не смотрят на меня. А всё потому, Айнурочка, что некому было заняться их воспитанием. Ты была увлечена собой, а я вкалывал, обеспечивая ваше славное будущее и спокойный сон. Но, будь оно всё проклято, ни того ни другого не получилось. Нет теперь ни будущего, ни спокойного сна, ни семьи. Да уж…
Оставшуюся половину сигареты Дулат докурил молча, и как только она закончилась, потянулся за следующей. Впервые он курил, не испытывая страха за своё здоровье и не боясь осуждения. Он вдыхал дым полной грудью, и шумно выдыхал его, а затем затягивался снова, гадая, какая затяжка станет по настоящему последней.
— Бедный, бедный, Мара. Наверное, тебя мучила совесть по ночам? Мне стоило догадаться о том, что ты связался не с той женщиной, когда твой взгляд стал похож на мой. Хотя… — затушив сигарету в бокале вина Дулат продолжил: — Хотя, я догадывался. Но думал только об одном: «делайте свои делишки тайно, черт вас дери, чтобы я не узнал, и мне не пришлось что-либо предпринимать», — повертев пачку в руках, Дулат вдруг словно опомнился и протянул её другу: — Сигаретку?
Марат не курил и не было причин что-то менять в этот раз.
— Жизнь – игра и я её проиграл. В отличие от других проигравших, я и наслаждения-то от игры никакого не получил. Кстати, насчет наслаждения.
Дулат привстал.
— Я не представил вам Настю, — он указал на блондинку в конце стола. – Анастасия. Стася. Малыш. У неё много имён и трёшка в центре города, которую я ей купил. А еще QX, который тоже купил я. Никто не безгрешен, правда, Мара? Даже ты не знал о Насте, потому что я боялся, что ты и к ней свой путь проложишь. Помнишь, Айнура, на прошлой неделе я летал в Москву на деловую встречу? Ну так вот, я не летал в Москву. Я три дня жил у Насти, питался консервированной фасолью и пережаренной картошкой. Потому что ничего другого готовить она не умеет. Я ходил в трусах, пил пиво из горла, смотрел боевики по 31 каналу и представлял, какой могла быть моя жизнь. Три дня в моей жизни не было ни компании, ни звонков, ни банков, ни партнеров, ни налогов, ни проблемных детей, ни сварливой жены. Я специально взял с собой минимум денег. Ровно столько, сколько было необходимо, чтобы поддерживать интерес Анастасии. Иначе заряд её бы быстро закончился, ведь я никто без этих денег. Пока я вынимал купюры, она продолжала игнорировать все мои минусы. В отличие, кстати, от тебя – тебе плати не плати, но мил не будешь. Вообще, с чего вы все взяли, что я обязан оплачивать все ваши прихоти и не задавать вопросов? Сын твой, будь он хоть каплю похож на меня, работал бы уже два года, а то и целых четыре, но нет. Всё, чем он занимался, после окончания школы – так это нажирался на тусовках и транжирил бабки. – Дулат схватил со стола тарелку и швырнул её в стену. – Ой, простите, меня. Я куплю другую. – в стену полетел бокал с окурком. – Это всего лишь посуда, не сердце моё, и не жизнь – можно купить еще.
Ослабив узел галстука, Дулат продолжил чуть спокойней:
— Настя мне хоть льстила. Я платил за возможность прожить чужую жизнь. Узнать, какого это – быть сильным, решительным, быть тем, чье слово закон. Быть мужчиной. К черту. Все вы одного поля ягоды.
Некоторое время он молча смотрел на блондинку. Словно уже зная, о чем Дулат хочет поведать дальше, она низко опустила голову.
— Я делился с тобой всем, — он ухмыльнулся, — а затем уже ты делилась этим со всеми.
Дулат встал из-за стола и подошел к окну. Старик орудовал газонокосилкой с таким сосредоточенным выражением на лице, будто постигал смысл всей своей жизни. Временами он улыбался, но это было только между ним и скошенной травой.
— Не поверите, я даже стоял у кассы этим утром. Я мог начать всё с самого начала. Плевое дело – взять билет и не опоздать на рейс. Где-нибудь далеко я мог бы дать себе еще один шанс. Отец в детстве часто брал меня на работу и потому я неплохо разбираюсь в автомобилях. Я бы мог зарабатывать на жизнь своими руками, — он посмотрел на ладони, будто ждал от них подтверждения своих слов. – Это ничего, что на них нет мозолей. Чуть освежить память, и я с закрытыми глазами разберу любой мотор на мелкие части и снова соберу его. Найти маленький домик с гаражом, купить надувную лодку. Компанию, со всем её дерьмом, оставь, Марат, себе. Ты же любишь всё это – собрания, переговоры, сделки, решение сложных вопросов. Большой босс Марат. Ничего, что ты не вложил ни души, ни денег в мой бизнес. Зато сотрудники называют боссом тебя, а не меня. Наверное, потому что так должен выглядеть босс – амбициозный, властный, решительный. А не сутулый задрот в очках с толстыми линзами и геморроем в заднице.
Увидев Дулата в окне, садовник улыбнулся и махнул ему рукой. Дулат в ответ лишь едва заметно кивнул.
— Ну где же они? – прошептал он и снова повернулся лицом к сидящим. – К слову, я тут пригласил кое-кого, думаю, вы не будете против? Славные ребята, вы точно поладите. – Дулат взглянул на часы. — Они будут тут с минуты на минуту. Кто-то же должен убрать после нас, высоких господ, со стола.
Дулат вернулся на своё место и надолго замолчал, уставившись в одну точку, пока приступ кашля не заставил его очнуться. Подавить рвотный позыв в этот раз не удалось, но желудок оказался пуст.
— Что же, — тяжело дыша заявил Дулат. – К чему я всё это. Я не был счастлив и не смог осчастливить никого из вас. Я помню какие-то хорошие моменты, связанные с каждым из вас, но тем хуже. Лучше бы тьма была непроглядной. Ничего не говорите. Пусть этот ужин будет моим. Сегодня, в день моего рождения, позвольте мне быть в центре вашего внимания.
Газонокосилка затихла, словно выполняя пожелание именинника. Должно быть, старик увидел людей у забора и пошёл открывать ворота. Дулат старательно пытался уловить звуки со двора и ему удалось это сделать – в силу своей тугоухости старик почти выкрикивал слова. Он поздоровался, попросил гостей говорить громче, подтвердил, что хозяева дома. Звякнули ворота, спустя мгновение послышались шаги на крыльце.
— Я был сегодня груб, простите. И я был жалок. Как всегда.
Раздалась мелодия дверного звонка и в тот же миг в дверь настойчиво постучали.
— Мы все будем счастливы.
В дверь стали тарабанить безостановочно. Тень человека, заглянувшего в окно, упала на стол.
— Если смерть – это не конец, я очень надеюсь, что мы не встретимся с вами по ту сторону.
Дулат взял со стола пистолет, полегчавший на вес пяти патронов.
К приходу гостей все было в порядке.

Похожие материалы

  • Незабудка

    Белая подошва моих красных кед была вся в зеленых пятнах от влажной травы. Мы шли уже более получаса без перерыва. Холодное дыхание ветра пробирало до костей. При каждом новом порыве мелкая дрожь пробегала с головы до ног. Я приподнял край шарфа,...

  • Поздравления пост!

    Поздравляю с днем рождения ридмиcc, еще с юных лет посвятившую свою жизнь служению идеям партии, девушку, которая чуть не уехала служить в ЦАХАЛ, неоднократную героиню рассказов одного небезызвестного в узеньких кругах писаря, любительницу...

  • НЕ МОРГАЙ - УМРЁШЬ!

    Месяц назад я участвовал в айтысе на Орде. Было очень интересно, и за меня даже немного проголосовали :) Тема была «Однажды на Диком Западе». Ниже сам рассказец НЕ МОРГАЙ — УМРЁШЬ! +++ — Я твой ковбой, детка, — с деланной...

  • От правды не убежишь

    #Уменяестьвыбор #Adilsailayushin ВНИМАНИЕ! Все персонажи и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми или событиями, является случайностью. Я сидел в кабинете, разглядывая маленькую фигурку Абая....

  • Немой город Нур-Султан

    Этим утром… я был всего лишь каплей. Одинокая бесполезная капля. Меня окружало множество людей с самого детства, но я всегда был одинок. Один на один со своими проблемами. Копаясь в грязи перед домом, я часто слышал слова отца, что покуривая...