alesya_yasnogorceva Автор Алеся Ясногорцева (alesya_yasnogorceva)

По призванию я — публицистка и журналистка. По убеждениям — коммунистка. По образованию — историк. Контактыliya.isaeva@bk.ru https://yvision.kz/u/alesya_yasnogorceva

Суд над Шынар состоялся в марте. Пригласили Асель, Ержана, Зинаиду Тимофеевну, Айгуль и Гульжан – служанок Кокебаевых. Первым вызвали Ержана. Асель думала об одном: только бы она сказала при мне! Уж она, Асель, ответит, да так, что не только в местной газете – в республиканской напечатают. Она заранее сказала об этом Тале, и та обещала прийти. А если не сможет? – думала Асель. – Что ж, надо так сказать, чтобы и тем журналюгам захотелось напечатать».

Да, она позвонила во все местные газеты. Сказала, что будет интересный процесс – мать убила ребёнка и не понимает, что совершила преступление. Интересным процесс показался только в газете «Место и время. Обещали прислать корреспондента.

А Зинаида Тимофеевна чувствовала себя плохо. Дочь развелась с мужем, с её любимым зятем, да ещё, по наведённым ею справкам, с тем уродцем знается! И сказать ей ничего нельзя – того и гляди, одна останешься! А одиночества Зинаида Тимофеевна боялась больше всего. Сначала боялась, что ей не над кем будет властвовать, а потом – по привычке.

Зинаида Тимофеевна пришла с Риммой. Та стояла рядом с ней. Обменявшись парой фраз с Асель, Римма задумалась. Она думала, как сказать матери, что они с Максимом решили подать заявление в ЗАГС.

Вторым свидетелем вызвали Зинаиду Тимофеевну. А Асель так надеялась, что одной из первых вызовут её! Как она сейчас мучилась, что не сказала Тале, что ответить Шынар, если та в её, Асель, отсутствии, сказанёт то, что тогда сказанула.

Наконец, после допроса Зинаиды Тимофеевны вызвали Асель. Первым делом окинула она глазами зрительный зал. Вот Ержан, вот Зинаида Тимофеевна, вот – рядом с ней – Римма сидит, вот Семёнов из «Места и времени», а вот и Таля. Хоть и высокая, когда стоит, а как сядет – маленькой кажется…

Асель подтвердила все свои показания, данные на следствии. Да, она, Асель, сказала тогда этой женщине, что детей в роддомах оставляют только бомжихи. Да, ребёнок родился абсолютно здоровым, и умереть просто так он не мог.

— Я ещё заметила тогда, что ребёнок вырастет настоящим батыром. А подсудимая ответила, что ей всё равно. А у меня незадолго до этого другая женщина родила ребёнка, такого же крепкого. Я тогда обратила её внимание, что ребёнок здоровый, сильный, а она ответила: «По сравнению с тем, что он у меня есть, какой он – не важно». Я и решила, что это – из той же серии. Дальше она сказала, что от ребёнка откажется. Остальное вы знаете.

— Вас действительно удивило, что она хочет оставить ребёнка? – спросил адвокат.

— Да, я действительно думала, что детей в роддомах оставляют только бомжихи. Я была действительно очень удивлена. И сказала я об этом безо всякой задней мысли. Кто бы подумал, что до хлорофоса дойдёт?

Вопросов к Асель больше не было. Она направилась в зрительный зал и села рядом с Талей. Вызвали Айжан. Она рассказала, что слышала, как Ержан говорил Шынар, что ему чужой ребёнок в качестве наследника не нужен.

— Я не отрицаю этого, — ответил Ержан. – Но я не мог подумать, что она это вот так поймёт. Я думал, она сдаст его в детдом.

Вызвали Гульжан. Она рассказала, что видела, как хозяйка положила что-то в рот закричавшему ребёнку.

— Потом ребёнок закричал ещё сильнее, и она отнесла его в одну из комнат, за кухней. Там он вскоре затих, и я решила, что она ему сначала соску дола, а потом покормила.

— А Айжан вам не рассказывала, что она слышала разговор хозяев о ребёнке, ещё не родившемся? – спросила судья.

— Айжан скажет, как же, — с готовностью ответила Гульжан. – Из неё клещами слова не вытянешь. А 15-го вообще будто обет молчания дала.

— Подсудимая, вы подтверждаете слова свидетеля? — спросил прокурор.

— Да всё я подтверждаю, всё! – ответила Шынар. Но виновной себя не признаю. Уже в сотый раз повторяю: ребёнок мой, личный. Что хочу – то и делаю с ним.

Тут Асель поднялась и обратилась к судье:

— Ваша честь, я понимаю, что это не совсем по правилам, и всё же, может быть, вы разрешите мне ответить подсудимой?

Судья была немолодой женщиной, насмотревшейся, как ведут себя иные свидетели. Кроме того, она знала в искажённом виде, как Асель ответила Шынар на очной ставке. Хоть ей и заплатили за приговор, в душе она была с ним не согласна «Мнение мнением, а служба службой» — утешала себя судья. Ей казалось, что, дав слово Асель, она выскажет своё мнение, пусть и чужими устами.

Асель оглядела зал. Вот муж подсудимой – сидит, спокойный, расслабленный, смотрит на суд как на фильм с заранее известным концом. Вот Зинаида Тимофеевна – посматривает на подсудимую, но тут же гадливо отводит глаза. Вот Римма – всякий раз, как услышит о том, что ребёнок у Шынар родился здоровым, сжимает кулаки и с ненавистью смотрит на горе-мамашу. Вот Айжан – выражение лица угрюмое, голова, как видно, занята одной мыслью: как бы не уволили. Вот Семёнов – журналист из «Места и времени» — во всё всматривается, камеру то туда, то сюда наводит. Вот – рядом – Таля – самый близкий человек. Сидит спокойно, мимика бедная, и только глаза выдают презрение и гадливость. Асель, чеканя каждое слово, сказала:

— Нет, подсудимая, вы ошибаетесь. Ребёнок, пусть даже новорождённый – это человек. А человек не может быть чьей-либо собственностью, не может кому-либо принадлежать. Каждый из нас – частица общества, а не отдельная особь.

Сказав так, Асель в изнеможении откинулась на спинку стула. Хорошо, что за ней никто не сидит. Как это тяжело – сказать что-либо так, чтобы сказанному захотелось поверить, чтобы дошло оно до мозгов, разрушив плотины! Нет, на Шынар она не надеялась – у неё плотины крепкие. А журналист из «Места и времени»? Захочет он опубликовать её слова?

А заседание, между тем, продолжалось. Адвокат спросил у Гульжан:

— Между 15 октября, когда муж моей подзащитной сказал, что чужой ребёнок ему не нужен, и 5 декабря у моей подзащитной были какие-либо срывы в поведении?

— Да, да, были! – с готовностью затараторила Гульжан. – Она била посуду, срывала занавески, обрывала обои… безо всякого повода.

Начались судебные прения. Прокурор перечислил доказательства вины Шынар – рождение абсолютно здорового ребёнка, покупка матерью хлорофоса, обнаружение следов яда во рту ребёнка… Под конец он сказал:

— Учитывая эмоциональное состояние подсудимой на момент совершения преступления, следует назначить ей минимальное наказание.

Об эмоциональном состоянии подсудимой говорил и адвокат:

— Не только в момент совершения преступления у моей подзащитной было такое состояние. Оно и сейчас у неё доминирует. Оно мешает ей полностью осознать свою вину. Моя подзащитная нуждается в помощи психолога. В тюрьме такую помощь ей получить будет проблематично, поэтому наказание ей следует дать условное.

Шынар дали три года условно.

Теги

Похожие материалы

  • Жертва догмы. Глава 3

    Шынар, недавняя соседка Риммы по палате, вышла из роддома с абсолютно ненужным ребёнком. Её мужа, преуспевающего коммерсанта, год назад посадили в тюрьму за организацию поджога партии товаров, привезённой конкурентом. Детей у них не было....

  • Фотография. Глава 1

    СЕРЕБРЯНАЯ СВАДЬБА Осенние тучи нависали над городом, как полог из серого войлока. Некоторые деревья уже облетели, другие ещё сохраняли остатки листвы, безжизненно свисавшей с веток. Ветер только что улёгся, оставив прибитые к стенам...

  • Еще раз про любовь

    Иду вниз по лестнице, в подъезде пусто, а из-за соседской стены ( ох уж эти тонкие стены!) доносятся звуки… словно ишак в тугом наморднике пытается громко зареветь, но только давится и стонет… ох, божечки ж ты мой, снова у Витька мучения....

  • Я казах, познакомлюсь с симпатичной чеченской девушкой для создания семьи

    Познакомлюсь с симпатичной девушкой чеченской национальности. Я не буду ни с кем сравнивать. Приведу импонирующие мне качества: очень воспитанные – я никогда еще не встречал более воспитанных девушек, чем представительницы братского...

  • Да здравствует диктатура родителей!

    «Когда мне было 14, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его; но когда мне исполнился 21 год, я был изумлен, насколько этот старый человек поумнел за последние 7 лет». Марк Твен. Все родители на свете желают счастья...