alesya_yasnogorceva Автор Алеся Ясногорцева (alesya_yasnogorceva)

По призванию я — публицистка и журналистка. По убеждениям — коммунистка. По образованию — историк. Контактыliya.isaeva@bk.ru https://yvision.kz/u/alesya_yasnogorceva

1
На приёме у ортопеда Котмель старался держаться прямо. Конечно, остеограф этим не обманешь, найдёт какую-нибудь ущербинку — и всё. Тогда иди лечиться и забудь о том, зачем пришёл сюда. Забыть придётся надолго, а если учесть, что скоро отпадёт в них острая нужда, то и навсегда.

Но Котмель хотел произвести впечатление именно на врача. Хотя… для его профессии прямая осанка неудивительна. Вот для стоилонов — да, там надо постоянно стоять нагнувшись и напрягать спину. Но и у них есть врачи, которые заставляют каждые полчаса отрываться от работы, делать специальные упражнения.

Узнав, где работает Котмель, врач ахнул:

— Ничего себе! Это как вам удалось через невролога и отоларинголога пройти?

Котмель только плечами пожал. Ну вот как объяснить этому человеку — врачу до мозга костей — что любить можно и эту работу? И что любимая работа — какая бы она ни была — придаёт силы и здоровья?

Котмель сел, прижавшись к остеографу. Тот зажужжал. Котмель вообразил, сколько человек прошло через этот прибор, и показалось ему, что жужжит остеограф привычно. Потом воображаемое состояние машины перенеслось на самое себя, и Котмель, никогда раньше не слышавший таких звуков, почувствовал, что они привычны ему.

Да, Котмель любил свою работу. Любил за то, что там делают их — кристаллики, без которых не полетит в дальний космос ни одна ракета. На этой работе многие не выдерживали и трёх лет. А он, Котмель, работает уже 16.

На работе у Котмеля требовалась абсолютная тишина. Любая звуковая волна могла повредить формирующийся кристаллик. Сотрудники ходили в мягких тапочках по мягкому полу, между собой общались стенографическими записками. Тишина многим казалась угнетающей, давящей. Да и садиться возле столиков с кристалликами надо было осторожно, по-особому, чтобы не поднять воздух.

Но вот остеограф затрещал и остановился. Котмель недоумённо посмотрел на врача. А тот, не отрываясь от аппарата, сказал:

— Скелет у вас в норме. Я бы даже сказал — в идеальном состоянии, если бы не след вывиха в левом коленном суставе.

— А я и забыл уже, на какой ноге был вывих, — улыбнулся Котмель, наблюдая, как врач отправляет телеграмму на его предприятие.

Завтра надо будет посетить ещё и инфекциониста. И, если и он даст добро (а в нём Котмель сомневался даже меньше, чем в ортопеде), то справка будет готова, и он сможет работать в две смены.

Выйдя из поликлиники, Котмель посмотрел на часы. Лекция начнётся через час двадцать, а пока ему надо зайти в столовую и поесть.

В столовой Котмель заказал первое, что попалось на глаза — молочный суп с пшеничной и овсяной крупой. В ожидании заказа он рассеянно слушал новости, доносившиеся с экрана на стене.

«Погружение в жерло вулкана светящегося сатипа дало вполне ожидаемые результаты, — говорил диктор. — Чувствительные усики зафиксировали радиосигналы на сверхдлинных волнах, исходящие из глубин. Выяснено, что источником сигналов является трение земной коры о мантию».

Котмель протянул к экрану игольчатку, предварительно включив на ней режим «подробности». После лекции он подключится к текстовой сети, и найдёт там, с помощью записи на игольчатке, подробности этой экспедиции.

К столу Котмеля подсел мужчина средних лет. Одет он был в жёлтую форму. «Повар здешней столовой, наверное», — подумал Котмель, дружелюбно смотря на соседа. Но, посмотрев на обшлаг форменной рубашки, он отказался от своего предположения. Повара на обшлагах магнитных полосок не носят, да и обшиты они у поваров по-другому. А незнакомец, весело улыбаясь, сказал:

— Нашли тоже загадку! — он кивнул на экран. — Понятно, что радиосигналы будут. Это ведь Земля остывает, сжимается, породы трутся друг о друга, разогреваются. Сталкиваются две силы — одна сжимает землю, другая расширяет. Отсюда и радиосигналы.

— Да, я знаю, есть такая версия — ответил Котмель. — Но она же была признана несостоятельной после того, как Торго Буенда-Сальви предоставила свои вычисления. Почва, как все знают, очень плохо проводит тепло.

— Но расчёты Торго упустили неравномерность почвенного слоя. И то, значит, что Земля прогревается и остывает неравномерно.

— У подножия вулканов как раз очень толстый слой почвы, — возразил Котмель. — Вулканический пепел очень плодороден.

Незнакомец между тем доел пирог и принялся за чай. «Как он может пить такое сладкое?» — думал Котмель, наблюдая, как незнакомец кладёт в чашку сахарок.

Сахарок был новейшим изобретением пищевой промышленности. Особо обработанный сахар, он очень быстро растворялся в воде. Крупные матово-белые кристаллы в горячей воде даже не достигали дна стандартного стакана.

Котмель посмотрел на часы в игольчатке. Ещё тридцать минут до начала. Доехать он успеет за двадцать пять минут. Котмель допил свой кисловатый сок и встал.

— Да подождите, мы ещё не познакомились, — незнакомец поднялся. — Нут Прогресс-Гальго.

— А я — Котмель Зинваль-Карнаилма, — отрекомендовался Котмель, подумав: «Так вот где вы работаете!» Только тут ему бросились в глаза синяя и красная полоски на форменном воротничке Нута. Сомнений не было — он работал в архиве. Только почему не переоделся, перед тем как зайти в столовую? — Я на лекцию Молнии Хотло-Лингвай тороплюсь, — извиняющимся тоном добавил он.

— А, об именах? Я тоже туда пойду.

— Да не знаю, успеете ли вы переодеться, — с сомнением покачал головой Котмель. — Туда на магнитке ехать — 25 минут займёт…

— А я всегда в форме хожу, — с достоинством ответил Нут.

— Не знаю, удобно ли это…

— Мне — да.

Дальше они шли молча. Ходить не на работу в рабочей форме считалось неприличным. Это был пережиток прошлого — раньше считалось, что люди, одевающие форму в нерабочее время, хотят искусственно вызвать к себе уважение.

2
Лекция об истории человеческих имён должна была пройти в Доме истории языков — большом круглом здании, построенном 500 лет назад и недавно отреставрированном.

Знаменитая лингвист, знаток многих древних языков, Молния Хотло-Лингвай всё время ездила с лекциями, по всему миру. Конечно, её лекции можно найти и в сетях — и в силовой сети, и в амплитудно-мезонной, и даже в спектрально-позитронной, в которую ставилось только очень популярное. И в любом виде — и в текстовом, и в звуковом. Но с живым общением со знаменитостью не может сравниться ничто!

Молния вошла в зал, подошла к лекторскому столу. Оглядев собравшихся, она начала:

— В сегодняшней лекции я расскажу об истории человеческих имён. Вы узнаете также о фамилиях.

О фамилиях Котмель имел очень обширные знания. Когда он только научился читать, ему попалась в руки книга о Нильсе Боре — древнем учёном. Тогда он спросил учителя: «А почему этот дядя — ещё школьник»? Учитель тогда понял, что смутило Котмеля, и объяснил, что «Бор» — это фамилия. Котмель тогда заинтересовался этими таинственными «фамилиями», и потом, уже подростком, перечитал множество книг на эту тему.

А вот об именах Котмель начал задумываться недавно, когда его жена сообщила, что у них будет ребёнок. Первой мыслью, пришедшей тогда в голову Котмелю, было: «И как мы его назовём?» Не допускалось, чтобы имена дублировались. За этим следила специальная компьютерная сеть. В ней была база данных всех жителей Земли, и если кто-то из теперь живущих уже имел такое имя, то дать его было уже нельзя. Поэтому имена были разнообразными.

— Новейшие исследования показывают, что имена друг другу давали ещё неандертальцы, — начала Молния. — Они уже умели замечать и сознавать, кто каким отличительными чертами обладает, а значит, предположительно, и называть друг друга по отличительным чертам. Например, Быстрый, Кудрявый, Ловкий, Прыгучий. Кроманьонцы тоже, судя по всему, сначала называли так. Потом, с развитием образного мышления, стали давать имена-образы. Например, очень зоркого человека могли назвать Соколиный глаз, очень быстрого — Оленьи Ноги. Сейчас, правда есть версия, что это связано с тотемизмом — верой в происхождение рода от определённых животных.

Котмель знал, что Молния Хотло-Лингвай была противницей этой версии. Но сказала лектриса о ней таким тоном, что он понял, что её в ней что-то всё же привлекает.

Лекторша говорила о людях древнего мира, дававших имена с понятным смыслом: от конкретного — Ящик, Кот, Цветок, Бабочка — до абстрактного — Добрая Новость, Светлый Ветер, Слава Веры… Часто давали имена-обереги, например, Гнилые зубы или Сморщенный Нос, чтобы обмануть злых духов, в представлении древних людей желавших им зла.

Лекторша заговорила о том, что некоторые народы следили за тем, чтобы имена в роду не повторялись. Запрещено было называть детей именами живых родственников. Котмель с гордостью и нежностью подумал: «Как у нас теперь. Только понятие „род“ расширилось, распространилось на всех землян».

В эпоху феодализма, когда на всё распространилось влияние трёх мировых религий, имена стала давать в честь неких «святых». Мистическое значение имён усиливалось, люди давали иена своим детям, связывая их с «небесными покровителями».

Молния Хотло-Лингвай рассказывала о народах, сохранивших старые, языческие имена, о народах, у которых принято было давать детям несколько имён сразу, о народах, у которых в ходу были прозвища…

— Когда во всём мире утвердился один язык, люди стали брать имена из древних языков. Детям давали имена и тех языков, которые изучали в школе. А те, кто знал несколько языков — составлял комбинации из нескольких слов, взятых из разных языков. Например, «Фельдулица — от немецкого слова «фельд» поле и русского — «улица» —. Или «Магуль» — от китайского «ма» — муравей и тюркского «гуль», которое в одних языках значит «цветок», а в других — «роза».

Котмель знал, что его имя — составное: от французского «Кот» — берег и русского «Мель» — мелкое место в водоёме. А имя его сестры Абео — значит «всякое летающее существо» на меланезийском. Потому что отец его учил в школе русский и французский языки, а мать — меланезийский.

Завершила основную часть лекции Молния рассказом о старой моде носить брелочки с именами, которую из всех родственников Котмеля помнил только 150-летний прадед. Оказалось, в то время, когда подходил к концу капитализм, на Земле распространились произведения жанра антиутопия. В них изображалось будущее в мрачных тонах. Господствующие классы, чувствуя, что их положение шатко, воспринимали будущее пессимистически и навязывали своё мировосприятие всем остальным. С другой стороны, некоторые из этих антиутопий карикатуризировали коммунистические теории, выставляя их как уравниловку.

— Во многих произведениях антиутопического жанра люди не имели имён. Им их заменяли номера. Женщины носили чётные номера, а мужчины — нечётные.

Уже после того, как во всём мире победил коммунизм, группа молодых литературоведов во главе со знаменитым впоследствии Акколем Кропси-Ланиара решили ради издёвки над прошлыми страхами носить бирочки со своими именами. Эта мода вскоре захватила весь мир. Продержалась она довольно долго. Тогда же начал своё существование и обычай — девочек называть именами, оканчивающимися на гласный звук, мальчиков — на согласный.

Завершила Молния лекцию, как и обещала, рассказом о фамилиях. В этой части лекции не было ничего такого, что Котмель бы не знал.

Когда-то для человека было важно, откуда он родом. Поэтому к обычным именам добавляли имя рода. По мере того, как роды распадались на семьи — каждая семья брала себе имя основателя и передавала по наследству.

В рабовладельческих и в феодальных обществах фамилии имели только знатные люди. Капитализм формально всех уравнял и дал фамилии всем. Чаще всего фамилия давалась по имени или прозвищу отца и переходила по наследству. Несмотря на то, что формально родовых привилегий ни у кого не было, из какой семьи человек — значило очень много.

— Но с победой социализма постепенно для человека утратила значение семья и увеличилось значение школы, в которой он учился, и места работы. История сохранила имя человека, первым отказавшегося от фамилии и вписавшего в документ название школы и места работы. Это был Антон Шепайна-Электрон.

На этом Молния закончила свою лекцию. Слушатели встали и отправились к выходу.

На улице было пасмурно, но тепло, и только лёгкие порывы прохладного ветерка вносили немного контраста. Котмель решил было пойти в библиотеку через парк, но вспомнил, что проходить ему надо будет через музей космонавтики, и отказался от этой затеи.

Ведь именно там, в музее, услышал Котмель, что скоро будет готов звездолёт, который полетит к Полярной звезде. И что тормозит его появление нехватка кристалликов овлуционаса. И именно тогда принял он решение работать в две смены.

3
У инфекциониста Котмель, как и предполагал, задержался недолго. Обследование не выявило у него никаких очагов. Справка была готова!

Одеваясь, Котмель спросил:

— Какие препараты пить, для предупреждения инфекционных заболеваний?

— О, это уже не ко мне. С этим вопросом к иммунологу обращайтесь.

Котмель пошёл на работу. Опаздывать было нельзя, а Котмель, как только поступил на Карнаилму, взял за правило приходилть за пять минут до начала работы.

У входа в цех он встретил Паренту. Работала она в соседнем цехе, где сформированные кристаллики проходили закалку, и тоже не приходила позже пяти минут до начала смены. Котмель любил поболтать с ней.

Поздоровавшись с Котмелем, Парента начала рассказывать о своём 17-тилетнем сыне.

— Сельва говорит, что врачом хочет стать.

— Хороший выбор. Каким — тоже говорит?

— Нет, каким врачом он хочет стать — не определился ещё. Я подозреваю, что профессия врача привлекает его только тем, что там допустима узкая специализация.

Котмель вспомнил инфекциониста и улыбнулся. «Не один твой Сельва такой» — подумал он. При этом мысль его споткнулась о совмещение мужского рода с женским именем. Вспомнился ему Нут, расхаживающий в нерабочее время в рабочей одежде. Тот же обычай, та же норма приличия.

Никогда он не назовёт мальчика именем, оканчивающимся на гласный звук. Или девочку — именем, оканчивающимся на согласный. Как никогда не пойдёт по городу в рабочей одежде. Но ни Паренту, ни Нута он не осуждает.

Подошли все работники цеха. Бесшумно раскрылись обе автоматические двери, в одну вышла предыдущая смена, в другую вошла смена Котмеля.

Во время работы Котмель посматривал на коллег. Не уверен он был только в двух товарищах — недавно сменившем место работы Туне и Мете, пунктуальной до мелочей

Конечно, он прекрасно понимал, что общество не зря, не случайно, не по чьей-то прихоти или причуде установило такой рабочий день — три часа. Обществу нужны были люди, которые любили бы свою работу, у которых была бы внутренняя потребность в труде. А чрезмерный труд отбивает эту потребность.

Но знал Котмель и то, что сам захотел работать в две смены не по личной прихоти, а по общественной необходимости. И он очень надеялся, что его коллеги поймут это и поддержат его стремление.

Кончилась смена и началось собрание, на котором должен был решиться вопрос, работать ли Котмелю в две смены. Котмель кратко изложил причины своего решения, показал справки от врачей, хотя все его коллеги их заключение уже знали.

— У кого есть возражения? — спросил под конец Котмель

— У меня, — ответила Ою, женщина, постоянно менявшая голос. — Я не знаю, хорошо ли ты это обдумал. Не является ли это решение скоропалительным?

— Да что, ему обратная дорога заказана? — спросил Мотик. — Не понравится — перестанет в две смены работать.

— Я уйду со второй смены не тогда, когда сам захочу, — ответил Котмель. — Я уйду со второй смены тогда, когда отпадёт острая нужда общества в моём труде.

— А я тебя понимаю, Котмель, — сказал Тун, глядя на коллегу восторженно и с уважением. — Я и сам перешёл сюда с Ольметы, когда узнал, что необходимо как можно больше овлуционаса.

— А я не поняла, в какие именно смены вы хотите работать? — спросила Мета.

— Во вторую и в четвёртую

— Значит, фактический рабочий день у вас будет длиться 9 часов с трёхчасовым перерывом, — уточнила Мета. — А дом у вас в скольки минутах ходьбы отсюда?

— Если пешком — то два часа, если на магнитке — то две минуты. Но я предпочитаю роликовые дорожки, на них путь до дома занимает где-то 35 минут.

— И вы будете тратить 70 минут в день на езду по городу?

— Я дома только ночую. Всё остальное время провожу в парках, домах культуры, библиотеках, домах спорта, театрах…

— Хорошо, — ответила Мета. — Я сама домоседка и как-то забываю, что большинство людей — не такие.

Вопросов больше не было. Котмель поставил вопрос на голосование. Все, кроме воздержавшейся Ою, проголосовали «за»

Котмель вышел. Жарковато на улице было даже для июля, и многие люди шли под зонтиками, надев под одежду поддувальца. Котмель тоже хотел надеть поддувальце, но раздумал. Не сомлеет, пока до магнитки дойдёт.

Он уже планировал, как будет проводить последующие дни. Выходя с работы, он будет идти к Ольмерте, где работала его жена, Ауретта, встречать её и вместе с ней проводить время в общественных местах. Потом, отправив жену к врачу (как ждущая ребёнка, она обязана была каждый день проходить обследования), он опять пойдёт на Карнаилму. И так — каждый день, до тех пор, пока не будет сделано достаточно кристалликов овлуционаса.

Теги

Похожие материалы

  • 86400

    — Сколько? Восемьдесят шесть тысяч четыреста? В день? Неплохое предложение… Клиент выпятил нижнюю губу и задумчиво покачал головой: — И каковы же условия кредита? Клерк приветливо улыбнулся и сказал: — Условия очень простые:...

  • Ёж

    Это был крупный ёж в самом расцвете сил и здоровья. Поймали его в лесополосе, под старым клёном. Самец, конечно — самок Валентина Алексеевна брать строжайше запретила. Сезон сейчас такой — малыши у них. Калима Самитова, лаборантка в СЭС,...

  • Приглашаю обсудить мои статьи о загадочных преступлениях

    Как знают те, кто листал мои посты, некоторое время назад я увлекся документальными историями о загадочных преступлениях и бесследно исчезнувших людях. Чем больше я погружался в эту тему, тем интереснее мне становилось. В свете этого, форум...

  • Незабудка

    Белая подошва моих красных кед была вся в зеленых пятнах от влажной травы. Мы шли уже более получаса без перерыва. Холодное дыхание ветра пробирало до костей. При каждом новом порыве мелкая дрожь пробегала с головы до ног. Я приподнял край шарфа,...

  • НЕ МОРГАЙ - УМРЁШЬ!

    Месяц назад я участвовал в айтысе на Орде. Было очень интересно, и за меня даже немного проголосовали :) Тема была «Однажды на Диком Западе». Ниже сам рассказец НЕ МОРГАЙ — УМРЁШЬ! +++ — Я твой ковбой, детка, — с деланной...