alesya_yasnogorceva Автор Алеся Ясногорцева (alesya_yasnogorceva)

По призванию я — публицистка и журналистка. По убеждениям — коммунистка. По образованию — историк. Контактыliya.isaeva@bk.ru https://yvision.kz/u/alesya_yasnogorceva

1

Во время гражданской войны в России на территориях, занятых белыми войсками, царил террор, в 100 раз страшнее красного. «Я не ошибусь, если скажу, что на одного человека, расстрелянного большевиками, приходится 100 человек, расстрелянных антибольшевистскими элементами». Это писал не Ленин, не Сталин и не Троцкий, а Гревз – американский советник Колчака. По всей видимости, на территориях, занятых войсками Деникина, Врангеля, Петлюры, Краснова, Юденича, диспропорция была если и меньше, то ненамного. Только у них не нашлось честного Гревза.

Во время Парижской коммуны коммунары за 69 дней казнили 84 своих противников. А версальцы, их враги, за неделю уничтожили, по разным данным, от 30 до 40 тысяч человек.

В годы Второй крестьянской войны в России, на территории, занятой разинцами, ими было убито, самое большее, 10 тысяч человек. А царские каратели уничтожили, по данным некоторых современников, более 100 тысяч. Эти данные следует считать заниженными, потому что крепостных повстанцев вернул их владельцам, и как те с ними поступили – неизвестно.

Во время крестьянского восстания во Франции, получившего название «Жакерия», повстанцы убили, самое большее, 800 человек. Дворянские же каратели истребляли целые деревни, жители которых участвовали в восстании.

Причины этих явных диспропорций понятны. Как бы ни были темны и неразвиты разинцы и французские «Жаки», как бы ни были стихийны и неорганизованны их бунты – всё же их требования носили прогрессивный характер. Будь выполнены требования разинцев – и в России установился бы более прогрессивный вид феодализма (против феодализма как такового крестьяне сами были бороться не в состоянии). А чем прогрессивнее строй, тем большее количество людей он способен организовать.

Во всех восстаниях и революциях казни – и с той, и с другой стороны – были призваны внушать людям страх. Но чем прогрессивнее строй – тем меньше в нём места страху.

Большевики и коммунары могли предложить идеи, за которыми шёл народ. А что могли предложить Колчак и Тьер своим рядовым, чтобы могли они пойти на риск? Невозможно ведь и предположить, что вся армия состояла из представителей буржуазии и помещиков. Основной костяк рядового состава белой армии состоял из таких же рабочих и крестьян, как и в красной. Что заставляло их воевать против интересов своего класса? Клевета на большевиков, будто-бы замысливших обобществить всё, вплоть до зубных щёток? Это не составило бы труда разоблачить, если бы не цеплялись рядовые за внушённое своими командирами. А цеплялись рядовые проводники белого террора потому, что в награду за службу получали власть над жизнью и смертью других людей. Это были те же наёмники, только вместо денег (а кое-кто и вместе с деньгами) они получали пусть недолгую, но такую упоительную власть.

Это относится ко всем восстаниям в истории. Большевики и коммунары понимали свои цели, конечно, лучше, чем разинцы и французские «жаки». Но и у тех было, хоть и смутное, понимание, за что они воюют. Широко известен, например, такой случай. В Англии, во время восстания Уота Тайлера повстанцы убили своего замеченного в краже товарища, говоря при этом: «Мы поборники правды и справедливости, а не воры и разбойники!»

Всё это понятно. Малопонятно другое: почему, несмотря на всё это, красный террор больше бросается в глаза?

2
Здесь легче всего списать эту метаморфопсию1 на СМИ. Действительно, вот уже 25 лет, с начала перестройки, идёт интенсивное «развенчивание» революционеров всех времён и народов. В ход идёт и прямая клевета, и разного рода трюки.

Например, известный писатель, В. Солоухин, в 1988 году написал статью-объяснительную для либерального общества «Мемориал». Ему предложили подписаться под обращением с просьбой поставить памятник жертвам 37 года. Солоухин отказался, мотивируя это тем, что в годы гражданской войны тоже были репрессии, и выделять жертв сталинизма нельзя. «Да, заглядывать в 20-е, равно как и в 18 и 19, страшно и трудно. Трудно ещё и потому, что если от сталинских репрессий остались хоть какие-нибудь следы, в виде протоколов допросов, пусть фальсифицированных и вымученных, в виде стенограмм судебных процессов, пусть сфабрикованных, зафиксированных на бумаге приговоров, то от предыдущих лет и десятилетий не осталось ни документов, ни имён, ни списков, ни даже хотя бы количества истреблённых людей. Путём математических, демографических вычислений приходят к цифре в 15-17 миллионов человек, но увы, подтвердить эти цифры теперь никак невозможно». Солоухин пишет здесь так, что читателю представляется, будто все эти 15-17 миллионов были убиты большевиками. А между тем, в демографические подсчёты входят и жертвы белого террора, которых, как мы знаем, было в десятки раз больше.

Чёрные пиарщики от истории опираются, главным образом, на Бунина – барина, озлобленного тем, что революция открыла ход во власть людям не барского происхождения. Расчёт на авторитет обладателя Нобелевской премии зачастую оправдывается, тем более что Бунина издавали и при Советской власти, и отрицательно о нём говорить было как-то не принято.

Но у Бунина, в его дневниковых записках «Окаянные дни», мы находим и ответ на поставленный вопрос. «Люди живут мерой, отмерена им и восприимчивость, воображение – перешагни же меру. Это – как цены на хлеб, на говядину. «Что? Три целковых фунт!» А назначь тысячу – и конец изумлению, крику, столбняк, бесчувственность. «Как? Семь повешенных?» — «Нет, милый, не семь, а семьсот!» — и тут уж непременно столбняк – семерых-то висящих ещё можно представить себе, а попробуй-ка семьсот, даже семьдесят!» Помимо воли автора, эти сроки поражают совсем другую цель. В самом деле, расстрелянные большевиками 500 человек понимается как конкретная цифра, а 50000 человек, расстрелянных белогвардейцами – как труднопонимаемая абстракция. Усугубляется это ещё и тем, что жертвы красного террора оставили после себя больше имён, чем жертвы террора белого. Большинство жертв белого террора было уничтожено не государственными органами, а разнузданными солдатами. Бороться с этой разнузданностью белые, как мы видели, не имели никакого резона. У красных таких эксцессов было в разы меньше. Одно дело жестокость, вызванная местью, пусть даже за вековой гнёт, и совсем другое – жестокость, вызванная жаждой власти над жизнями других людей.

Но в Красной армии с этими эксцессами боролись. В тех условиях не было возможности с ними бороться, не предавая их гласности. Вот почему о жертвах рядового состава Красной Армии сохранилось больше сведений, чем о жертвах белых.

Всё это, конечно, используется нашими чёрными пиарщиками от истории. Но, по психологическим законам, навязывание любой концепции вызывает желание её критически её критически осмыслить. Значит, должен быть во всей этой пропаганде предусмотрен какой-то гаситель подобного желания, разработанный с учётом законов психологии.

3
Если присмотреться к историческому пиару правящих классов, то будет видно, что в нём – ни капли научного анализа. Как и в отношении к современности. Потому что в гуманитарных науках научный анализ подразумевает классовый подход. А это господствующим классам невыгодно. Не может быть им выгодно, чтобы угнетённые знали, что политические идеи – это отражение в политике общественно-экономических интересов тех или иных классов. Что ни один политик не действует в интересах всего населения, но и только для себя никто из них не действует – все они работают в интересах того или иного класса, срастающихся с их личными интересами. Что интересы пролетариата противоположны интересам буржуазии и почти всегда совпадают с интересами прогресса.

Вместо этого идеологи правящего класса противопоставляют политиков всему населению. Смотрите, какой стереотип политика представляют нам СМИ – нечестный, амбициозный, властолюбивый, неразборчивый в средствах. Видимость некоей «объективности» достигается тем, что говорят так о политиках «вообще», не либералах или коммунистах.

Надо признаться, они опираются на искажённое восприятие действительно сложившейся у нас ситуации. А она такова. Воспользовавшись слабостью и буржуазии, и пролетариата, к власти пришла бюрократия – то есть чиновничество, вырвавшееся из-под контроля буржуазии. Она потеснила выразителей и буржуазных, и пролетарских интересов. Такой режим называется бонапартистским.

На этом фоне власти легко насаждать стереотип «Все они одинаковые» Даже то, что при этом страдает репутация самой власти – для неё побочное явление. Массовый аполитизм ей дороже.

Такое отношение к политическим деятелям, выравнивание их в массовом сознании под одну гребёнку распространяется и на исторических деятелей. Для культивируемого властью обывательского сознания не существует прогрессивных или реакционных политических деятелей. Для него все они – одинаковые. И когда кто-то говорит о жестокости колчаковцев, деникинцев или версальцев, обыватель обязательно подумает: «Все они были такими». Это очень надёжно блокирует стремление критически осмыслить навязываемые концепции.

Таким образом, борьба против исторического чёрного пиара не может вестись успешно без борьбы против даже не чёрного, а какого-то серого пиара в отношении современных политиков. Но и успешность этой борьбы зависит от того, насколько мы сумеем довести до масс наше понимание истории.

Теги

Похожие материалы

  • Несколько слов о Флудавке

    Как знает тот, кто знает, некоторое время назад я, стремясь утолить свою графоманскую жажду, начал выдумывать и тут же размещать сначала ТАМ, а затем и ЗДЕСЬ трэшовую историю (AKA флудавка), не имея понятия о чём, в конце концов, она будет...

  • Как Лавров в калоше по луже плавал

    1 Российский историк с дутой известностью, В. Лавров требует от власти признать труды В. И. Ленина экстремистскими. Основания он выдвигает такие, что у всякого человека, не разучившегося думать, прибавляется симпатии к экстремистам. Вот,...

  • Геноцид казахов

    В истории степи такое явление как «геноцид» вполне повсеместное, вспомнить только как Чингиз хан мстил за смерть отца истребив племя татар (не путайте с современными народами), из-за личного оскорбления истребив племя меркитов (за то, что те...